О журнале   Авторы   ЖЖ-сообщество   Контакты
Заказать книгу INTERREGNUM. 100 вопросов и ответов о регионализме. Проблема-2017 Манифест Конгресса Федералистов
Постполитика Протокультура Знаки времени Философский камень Псхинавтика Миру-миф!
Виртуальная революция Многополярная RU Глобальный Север Альтернативная история



Многополярная RU

Региональная идентичность «земли тюменской»: мифы и дискурс
15.05.2008 00:11
Владимир Богомяков
Региональная идентичность «земли тюменской»: мифы и дискурс

Версия для печати
Код для вставки в блог
закрыть [х]


Код для вставки в блог


Фрагменты из книги

Очень сложной и чрезвычайно интересной проблемой является выявление и описание региональной идентичности «земли тюменской», региона, который занимал и занимает совершенно особое место в жизни нашей страны. По выражению губернатора Тюменской области В.Якушева, для России Тюмень - столица нефтегазового региона, её нефтяной символ, мировой брэнд. Поскольку идентичность нередко вытекает из миссии, то в шестидесятые годы представлялось, что идентичность «земли тюменской» определить не так уж и сложно, ведь её миссия обеспечивать страну нефтью и газом. Однако, жизнь людей, населяющих «землю тюменскую», и их социокультурное коллективное региональное Я неизмеримо шире и глубже этой ресурсной парадигмы. При анализе тюменской региональной идентичности закономерно возникают вопросы о целостности «земли тюменской» и однородности её населения, а также о понимании её нынешних границ региональным сообществом. Не является ли она неким фантомом? В.Л. Каганский в своих работах, анализирующих постсоветское пространство, пишет о том, что, по его мнению, вся территория страны должна пройти топонимическую реанимацию - реставрацию, поскольку многие миллионы фрагментов пространства не являются местами, будучи анонимными и псевдонимными.

Миф первопроходчества по отношению к российским социальным и экономическим процессам характерен для «земли тюменской», как и, скажем, для Свердловской и Пермской областей. Если Екатеринбург и Пермь присваивают себе статус самых демократичных субъектов в стране, то Тюмень никогда не считала себя авангардной в этом отношении. А вот миф об особости жителей «земли тюменской» существует в региональном сознании. Правда, он не столь разработан как миф об особости уральского субэтноса, создатели которого полагают, что уральцы отличаются от остальных россиян антропологически, психологически и по деловым качествам; эти качества, а также заряд пассионарности передан был уральцам ариями, проживавшими некогда на территории Урала со столицей в Аркаиме.

Если совершить экскурсию по тюменским ресторанам, окажется, что, пожалуй, один лишь «Потаскуй» хранит черты старо-тюменской аутентичности, да и то, в контексте, скорее, умильно-мифологически-дореволюцонном (остальные заведения вполне бы могли существовать в Перми, Москве или в любом другом городе). Лишь немногие здания и уголки города хранят воспоминания о старой Тюмени. ( Следует сказать, что, пока эта книга писалась, на улице Малыгина появилось кафе «Чум», попытавшееся весьма удачно аккумулировать северно-геологическую романтику «земли тюменской»). Старая тюменская архитектура почти полностью исчезла под массированным натиском победоносного хантымансийско-турецкого градостроительного стиля (облик города разительно менялся от десятилетия к десятилетию; в 1961 году автор данной работы жил в пятиэтажке на улице Ленина 63 у Городского Сада - это был, кстати сказать, первый и единственный в Тюмени пятиэтажный дом). Не так просто конструируется в пространстве социума и культуры и идентичность «земли тюменской», центром которой и выступает город Тюмень. Да и что такое «земля тюменская», о которой столько говорили в своё время: Тюменская область? Юг Тюменской области? город Тюмень и прилегающие к нему деревни? Жизнь на «земле тюменской» стремительно менялась и ей всегда чрезвычайно трудно было ей достичь равенства с собой.

В научной литературе мы можем встретить мнение, что «имя тюменец/тюменка обеспечивает все признаки концептов «русская душа», «русский характер», «надёжный сосед», «терпеливый трудоголик». В этой же статье, анализирующей культурно-исторический облик тюменца в народном языковом сознании, утверждается, что ментальное пространство тюменского обывателя определяют такие ассоциативные семы как «стабильность», «достаток», «заработок», «успех», «труд», «семья», «духовность», «прогресс», «патриотизм», «свобода». Остаётся не вполне понятным, чем же культурно-исторический облик тюменца отличается в этом случае от культурно-исторического облика, скажем, москвича или уральца. Настораживает то обстоятельство, что тюменец настолько некритичен, что относит к себе исключительно позитивные характеристики, наделяя себя всевозможными достоинствами и совершенствами.

Иные ассоциативные знаки со словом «Тюмень» приводит «Краткий словарь топонимов и топонимических ассоциаций»: «столица деревень», «пельмени», «деревня», «грязь», «тюлень», «мой город», «Родина», «Сибирь», «нефть», «газ», «дыра», «камень», «болото», «медвежий край». Интересно сравнить данные этого исследования и данные опроса экономически активного населения России, проведённого Центром маркетинговых и социологических исследований (ЦМиСИ) Кадрового Дома «СуперДжоб» 17 - 28 мая 2007 года. Для 47 % респондентов Тюмень прочно ассоциируется с нефтью и газом. Для 12% - с суровым климатом и севером. Для 10% Тюмень - это нечто другое («Серый кубик вокзала. Небольшой городишко. Узкие улочки. Мост влюбленных...»; «Первые российские джинсы»; «Место ссылки заключенных»; «Тюфяк»; «Дом-2»; «Пельмень»; «Распутин»; «Китайский город Тюм-Ень»; «Весы в советском магазине»; «Ощущение чего-то тяжелого и стального»; «КВН»; «Медь»; «Олени»). У 7 % со словом «Тюмень» не возникло никаких ассоциаций. У 6% возникла ассоциация «тюлени». Ещё у 6% - «город в Сибири, областной центр». У 5 % Тюмень ассоциируется с далью, глушью, провинцией. У 3% с перспективами и развитием. Ещё для % Тюмень - это Родина, дом, друзья. И для 1 % Тюмень ассоциируется с тьмой и холодом.

Приведённые ассоциативные знаки крайне противоречивы: с одной стороны - столица, но столица деревень и сама деревня; с одной стороны нефть и газ, привычно ассоциирующиеся с прогрессом, богатством и газпромовским гламуром, с другой же стороны - болото, грязь, захолустье медвежий край. Может быть, всё дело в том, как считает Н.К. Фролов, что в «Кратком словаре топонимов и топонимических ассоциаций» зафиксированы ассоциации не коренных тюменцев, а недавно приехавших жителей региона? (Один из участников экспертного опроса, проведённого автором данной работы, В. Колодин высказал мнение о том, что есть огромная разница в менталитете приехавших в Тюменскую область; это «тюменщики» (т.е. временщики) и коренных тюменцев). Озабоченность автора понятна: идентичность «понаехавших», лишённых исторической региональной памяти может быть лишь очень поверхностной. Однако, кого следует считать «коренным тюменцем»?

И до начала освоения месторождений нефти и газа в Тюменской области жизнь здесь не носила патриархально-устоявшийся характер: тюменское общество было проточным; в течение столетий оно складывалось из переселенческих потоков, сменявших один другой. Переселенцы приезжали со своими культурными установками, нормами и правилами. «Земля тюменская» традиционно была краем тюрем и лагерей, что оставило неизгладимый след в народном сознании. С началом интенсивного промышленного освоения региона во второй половине ХХ века она становится крупнейшим центром притяжения рабочей силы. Население области росло темпами, значительно опережающими союзный и республиканский уровни.  Внутри области опережающими темпами росло население северной ресурсной зоны. Регион становится «плавильным тиглем Господа Бога», где переплавляются (конечно, не полностью!) культурные установки, нормы, правила и обычаи приехавших. Идентичность Тюменской земли для многих, приехавших сюда, ассоциировалась только с возможностью заработать неплохие деньги. Исследование идентичности региона является сложным и в силу той естественной разницы, которая существует в жизни и сознании населения различных территорий, входящих в состав огромной, вытянувшейся по меридиану от казахских степей до Северного Ледовитого океана Тюменской области. Задача эта сложна и потому, что здесь с трудом прослеживаются исторические основания и ищутся первопричины: ветра перемен сносят до основания прежнюю жизнь, как будто бы её и не было никогда.

...Однако, на наших глазах происходит творение иных смыслов и иных мифов; «землю тюменскую» вопрошают всё более цепко и настойчиво, чтобы она сказала, что же такое она сама и люди, которые на ней живут. Лев Боярский пишет: «У меня за долгие годы проживания в Тюмени сложилось ощущение, что под этим городом находится некий таинственный генератор, энергетический центр оставленный под землёй нашими Предками и притягивающий сюда не только самые тяжёлые элементы вещества зла, но и самые мощные элементы вещества добра». Совершенно правильно пишет В. Маас: «И cвоеобразная его улыбка долго еще в светящем небе висела, // Которой иногда улыбается город Тюмень, как Чеширский кот».

...Мы видим, что налицо феномен, называемый «кризисом идентификации», о котором говорилось выше. При кризисе идентификации у субъекта разрушается целостное самовосприятие, жизнь уже не кажется идентичной сама себе, наступает кризис мировоззренческой универсалии «судьба». Утрата смысла жизни, как правило, сопровождается сильнейшей экзистенциальной тревогой.

Однако, на наш взгляд, было бы совершенно неверным рассматривать кризис региональной идентификации лишь в негативном плане. Идентичность только тогда и становится по-настоящему важной, когда перестаёт быть самоочевидной. Тогда и начинает создаваться новый механизм упорядочения пространственно-временного движения социальной реальности. Здесь вспоминается очень интересное понятие «вненаходимость», предложенное в своё время М.Бахтиным. Бахтин употреблял его по отношению к человеку, но вненаходимым может становиться любой субъект, в том числе и регион. Особенно регион, который стремительно меняется и которому, поэтому, трудно достигнуть равенства с самим собой. В ситуации вненаходимости своя подлинная сущность обнаруживается субъектом в точках несовпадения с собой. Вненаходимость - это всегда противоядие против слияния с внешними смыслами и сиюминутными состояниями. Это толчок к удивительной внесмысловой активности, позволяющей внесоциально объективировать жизнь, взглянуть за грань унылого коллективно-общинного и унылого анархически-зооморфического житья-бытья, ориентируясь на неунитаризм, свободную конкуренцию культурных, политических и жизненных проектов.

И вот когда бережно-созерцательный взгляд уходит от внешних отношений с социумом, то «земля тюменская» открываются ему как пространство и воля; как незанятость, незакреплённость, незаполненность, как место для будущего и будущей свободы; как место где «всё возможно» (М.М. Пришвин), где «бесформенность, хаос, но всё же лик». И гораздо понятнее становятся слова О.Шпенглера о восходе сибирской цивилизации или рассуждения В.Шубарта об исповедании русско-сибирской оценки мира. «Земля тюменская» до сих пор молчала; она не сказала ещё своего самого важного слова и не назвала своего самого главного имени. Но она ещё произнесёт нечто удивительное и прекрасное, глядя на удивительных и прекрасных людей, которые здесь рождаются, работают и живут.

Дан ли регион нам раз и навсегда или же он являет собой процесс непрерывной генерации самых разнообразных, не совпадающих друг с другом, а то и конфликтующих версий? Поиск региональной судьбы предполагает необходимость человеческого и культурного самоопределения, укоренение определённых идеалов, норм, ценностей на данной ландшафтной почве. «Земля тюменская» трудночитаема и труднопонимаема, но её ещё и не начинали читать и понимать по-настоящему. В.Л. Каганский обращает внимание на то, насколько современный имидж Тюмени односторонен, бледен и тускл. «Земля тюменская» - целенаправленно и осознанно творимая нами повседневность; регион - это не только объект, данный нам для наблюдения или воздействия, но и субъект, вырастающий и выращиваемый (частью) в ходе регионального самоопределения, политики самого региона и его ключевых групп как сложной игры коалиций групп, мест, ценностей, норм. Метафизика Тюмени, о которой пишет в своей статье В. Бакштановский, дело будущего. Метафизика Тюмени и поможет осознать региональную уникальность во всечеловеческом контексте и причастности к Истине. Метафизика Тюмени и позволит по-иному подойти к формированию «региональной идеи» как самопрезентации специфических идей и принципов, а также особых форм поведения.


4.5/10 (число голосов: 109)
  • Currently 4.51/10




comments powered by HyperComments


Радио Онегаборг Свободная Карелия Дебрянский клуб Пересвет Национал-Демократический Альянс Балтикум - Национал-демократический клуб Санкт-Петербурга АПН Северо-Запад Delfi Л·Ю·С·Т·Г·А·Л·Ь·М
Ингрия. Инфо - независимый информационный проект Оргия Праведников Каспаров.Ру

На http://svetotehnikspb.ru/ хорошие энергосберегающие лампочки.

Разработка и поддержка сайта - компания Artleks, 2008