О журнале   Авторы   ЖЖ-сообщество   Контакты
Заказать книгу INTERREGNUM. 100 вопросов и ответов о регионализме. Проблема-2017 Манифест Конгресса Федералистов
Постполитика Протокультура Знаки времени Философский камень Псхинавтика Миру-миф!
Виртуальная революция Многополярная RU Глобальный Север Альтернативная история



Глобальный Север

"Закон Штепы" - свобода от стереотипов
09.04.2010 01:20
Вадим Штепа
"Закон Штепы" - свобода от стереотипов

Версия для печати
Код для вставки в блог
закрыть [х]

Историк и философ Сергей Эрлих попросил прокомментировать свою панорамную статью, в которой анализируются некоторые идеи из моей книги «RUТОПИЯ». В порядке дискуссии рад предложить эту встречную «рецензию на рецензию».  / далее

Подробнее на ИNАЧЕ.net


Код для вставки в блог


Историк и философ Сергей Эрлих попросил прокомментировать свою  панорамную статью, в которой анализируются некоторые идеи из моей книги «RUТОПИЯ». В порядке дискуссии рад предложить эту встречную «рецензию на рецензию».

Авторский финал о свободе звучит весьма патетически - однако настоящая свобода, на мой взгляд, включает в себя и свободу от стереотипов о ней. Благодарю г-на Эрлиха за внимание к моей книге, но все же считаю важным уточнить некоторые аспекты, которые он громко называет «законом Штепы». Хотелось бы избежать некорректной трактовки этих «законов» - к тому же, за пять лет, прошедших с момента выхода «RUТОПИИ», ее автор пережил некоторую идейную эволюцию, так что уточнения эти относятся прежде всего к самому себе.

В этой книге я исследовал примеры воплощения христианской утопии - от диссидентов раннего христианства до музыкального андеграунда конца ХХ века, от американских строителей «града на холме» до русских староверов - искателей Китежа. Однако синтез этих «исключений» никак не складывался - точнее, все более становилось ясно, что они лишь подтверждают общее «правило»: христианство в истории было именно антиутопией. Эта «религия любви» принесла миллионы жертв на алтарь своего «самопожертвующего» бога. Стоило христианству где-то стать официальным, как оно немедленно приступало к разрушению «языческих» святынь, преследованию «еретиков», развязывало многовековые религиозные войны... Новейший российский клерикализм вполне укладывается в эту парадигму - РПЦ сегодня фактически стала аналогом идеологических отделов КПСС.

Автор этих строк сам в свое время мог бы определить себя как «христианского фундаменталиста». Первым толчком к пробуждению от этой слепой веры стали поездки в бывшую к тому моменту Югославию. В исторических музеях Белграда и Загреба дохристианский период представлен почти идентичными экспонатами символики, письменности, одежды, утвари и т.д. Резкий контраст наступает лишь со средневековья, когда сербы стали ориентироваться на православный Константинополь, а хорваты - на католический Рим. Так посреди этого, практически единого народа, словно бы пробежала черная кошка - с воем: «Возлюбите друг друга!» Вот они и «возлюбили» - возненавидев друг друга лютой ненавистью, похлеще израильтян и палестинцев. Древняя культурная и языковая близость - до степени родственной общности - оказалась никчемной пустотой перед разным толкованием импортного «Священного Писания». Дело доходило до невероятного: во время Второй мировой войны отряды СС выстраивались в подобие голубых касок ООН между районами, где орудовали четники и усташи, не давая им возможности вырезать деревни «еретиков»...

Все-таки прав был великий безумец Ницше: «Человечество преклоняется пред обратным тому, в чем заключались исток, смысл, оправдание евангелия; в понятии «церковь» человечество освятило все то, что преодолел и превозмог «радостный вестник»... - напрасно искать более грандиозную форму всемирно-исторической иронии».  

Сергей Эрлих утверждает, что идеал самопожертвования утвердило именно христианство, тогда как в античности оно проявилось лишь как исключение, связанное с мятежным титаном Прометеем. Однако он почему-то забывает о другом исключении, не менее известном и произошедшем в мире людей. Согласие Сократа выпить цикуту - хотя была масса вариантов отмены этого приговора или побега - вполне можно истолковать как личное самопожертвование философа.

Что же касается христианства, то конечно, можно говорить множество красивых стереотипных слов о его «бескровной жертве», «гуманизме» и т.п., но историческая реальность, увы, напрочь опровергает все это теоретическое благолепие. Очень рекомендую Эрлиху посмотреть недавний фильм А. Аменабара «Агора» - о том, как первые христиане растерзали александрийского математика Ипатию и заодно устраивали дикую резню иудеям.

В статье высказывается мысль, что все эти негативные насильственные эксцессы порождены не самим девственно-чистым христианством, но протащены туда тайными и замаскировавшимися «язычниками». Однако эта конспирология по сути ничем не отличается от сталинской, согласно которой в «истинный» большевизм проникли «троцкистско-фашистские вредители», которых следует беспощадно искоренить. Вообще, эта защита «истинного» христианства от его «неправильных» земных воплощений весьма напоминает спор старых марксистов в ГУЛАГе: «Как же так вышло? Ведь Маркс не мог ошибаться!»

Антиутопия проявляется в резком контрасте между «сказкой» и «былью» - заявленными идеалами какого-либо движения (свобода, справедливость, гуманизм и т.д.) и тоталитарно-репрессивной реальностью, которая возникает после его победы. Эта метаморфоза вполне объединяет христианство, коммунизм и нацизм - несмотря на их идеологические различия.  

Заметим, что об историческом нацизме в «RUТОПИИ» также было сказано (но рецензент, видимо, пропустил главу «Антивек ХХ»). В раннем, а точнее - еще донацистском периоде немецкой «консервативной революции» можно отметить утопические черты - ариософские реконструкции европейской мифологии, краеведческое движение «Wandervogel» - этакий «хиппиюгенд», который фактически был прототипом контркультурных романтиков 1960-х годов и т.д. Но все это было резко свернуто, когда консерватизм одержал победу над революцией, а самоцельная «борьба с врагами» вытеснила то, за что собственно и пытались бороться...  

Сергей Эрлих почему-то объявляет гитлеровский режим «антихристианским», хотя на пряжках крестоносного вермахта красовался девиз «Gott mit uns», а на восточном фронте нацисты успешно конкурировали с большевиками в «возрождении» православных храмов. Антиутопии, хотя и борются друг с другом, но внутренне вполне солидарны - как оруэлловские Океания, Евразия и Истазия...

Также трудно согласиться с утверждением Эрлиха о том, что «нацисты разгромили величайшую германскую науку и культуру». В реальности же нацизм не разрушил немецкую культуру - он ее лишь радикально огрубил и сузил. Примерно как Римская империя в свое время поступила с эллинской традицией - заменив Олимпийские игры на гладиаторские бои. Основной удар по немецкой культуре был нанесен уже после войны, когда в процессе «денацификации» обо всем немецком было запрещено говорить хоть сколько-нибудь позитивно. И сегодня этот разгром продолжается, особенно касаясь исторической науки, где за непредвзятые исследования того же Третьего рейха, свободные от «политкорректных» догматов, немецкие ученые рискуют не только оказаться под цензурным запретом, но и попасть в тюрьму. Весьма показательный пример антиутопического перерождения свободы!

Сторонники этого перерождения часто изображают Нюрнбергский процесс неким абсолютным фундаментом для нового европейского самосознания, хотя в действительности он обрекает Европу на вечный раскол. Справедливо осудив нацистские преступления, Нюрнберг замолчал и даже табуировал расследование преступлений советских, которые еще со времен «красного террора» превосходили гитлеровские по числу жертв. Говорят, что победителей не судят - и если «Колыма» одержала победу над «Бухенвальдом», затем она сочла это бессрочной исторической индульгенцией. Даже после распада СССР, в 1992 году, когда Владимир Буковский предлагал провести аналог Нюрнбергского процесса над коммунизмом, этому резко воспротивились победившие «демократы» - выходцы из советской номенклатуры, а также влиятельные европейские левые, опасавшиеся вскрытия своих многолетних связей с Кремлем. И постепенно советская империя вполне реставрировалась - пусть и в границах своей «правопреемницы» РФ.  А сегодня даже сомнения в исторической правоте СССР могут быть объявлены уголовными преступлениями - такие законы вносятся в Госдуму. Тут уже и Оруэлл отдыхает...

Нынешняя российская власть, несмотря на свои грезы о «модернизации», фактически «закрывает историю». Неслучайно, что культ «Великой Победы», вопреки историческим законам, насаждается сегодня даже агрессивнее, чем в советские времена. И причина этого не морально-гуманитарная, но сугубо политтехнологическая - «Великая Победа» оправдывает имперский характер российской государственности, ее глобальный «кремлецентризм». (Высший советский Орден Победы выглядит весьма символично.) Империя может выжить, лишь утвердив этот культ как незыблемый «символ веры». Вполне согласен с прозрением Алексея Широпаева:  «великая победа» - это концентрат России как идеи, ее палладиум, требующий постоянных «каждений», и разрушение которого обессмысливает и даже упраздняет Империю». Показательно, что восточноевропейские страны, где делаются попытки пересмотра этого культа, вызывают немедленный кремлевский гнев. Вот такова ныне государственная идеология «пожирающего Кроноса»... Однако печальный парадокс состоит в том, что некоторые сторонники «освободительных утопий», которые сами не свободны от исторических стереотипов, фактически участвуют в этом жертвоприношении...

Эти «глобальные» стереотипы часто застилают взгляд и на специфику иных стран. Так, Сергей Эрлих критически высказывается о «слабом культурном выхлопе» Израиля относительно «вклада, который... внесли в мировую культуру евреи диаспоры». Однако в данном случае евреи диаспоры просто оказываются более связаны с иной культурой, чем израильской. Иосиф Бродский, к примеру, вошел в историю именно как русский, а не еврейский поэт. Современная еврейская, ивритоязычная культура все же преимущественно творится в Израиле, и ее творцам куда более интересна утопия собственной страны, а не «вклад в мировую культуру», оцениваемый кем-то извне. Это же, кстати, касается и науки - как заметил в переписке со мной израильский общественный деятель Рами Сурис, ученые этой страны, имеющие немало достижений и премий по своим специализациям, не испытывают расхожего пиетета перед Нобелевской, по которой принято оценивать «вклад в мировую науку». По этой логике, видимо, высочайший «вклад в мировую политику» внес лауреат Нобелевской премии Ясир Арафат...

Вообще, недавняя моя поездка в Израиль существенно скорректировала «теоретические» представления об этой стране, также сформированные различными стереотипами и нашедшие свое отражение в «RUТОПИИ». Поскольку книга писалась «с христианской точки зрения», для автора было естественным уделять повышенное внимание религиозной тематике. Однако в реальном знакомстве с Израилем на меня куда большее впечатление произвел светский сионизм - практическое преображение пустыни в цветущую и развитую страну, настоящее воплощение утопии.   

Есть здесь и выделяемый Эрлихом феномен самопожертвования, который проявляется в неожиданном качестве. Можно было бы дополнить мои путевые заметки таким наблюдением - репатрианты старшего поколения фактически жертвуют своей личной историей в странах галута, во имя того, чтобы их дети росли уже на своей земле и в своей культуре. У многих эта история далеко не всегда была какой-то негативной, напротив, они часто испытывают ностальгию (сужу по личному общению с бывшими земляками), но при этом все же куда более ценят обретенное уникальное бытие «свободного народа на своей земле» (из Декларации независимости Израиля). А вот считают ли евреи диаспоры страны своего проживания действительно «своими» (хотя и любят учить местное население тому, «что такое хорошо и что такое плохо») - этот вопрос извечно остается открытым...   

Израиль вовсе не «сосредоточен на борьбе с противниками утопии», как утверждает Эрлих. Точно так же можно было бы сказать, что древние греки были «сосредоточены на борьбе» с персами. Главным все же является поддержание своего неповторимого национального очага - а если на него покушаются, в действие вступают законы необходимой самообороны. Если бы дома питерских философов какие-то отморозки обстреливали бы ракетами, думаю, они вряд ли проповедовали бы политкорректный пацифизм...

Кстати, подобный пацифизм в свое время и подвел граждан демократической Новгородской республики - древнерусской «воплощенной утопии». Многие из них вместо сопротивления имперскому натиску Московии предлагали сдаться ей на милость, понадеявшись на «христианское братолюбие». Каким жесточайшим разгромом Новгорода это обернулось - хорошо известно. Позволю себе дополнить уже высказанную в статье рискованную параллель современного Израиля с древней Грецией еще и сопоставлением его граждан с вольными новгородцами.  

Сергей Эрлих и его коллега по издательству Леонид Мосионжник, критикуя Новгород, охотно повторяют стереотипы московских историков - мол, это была «олигархическая республика» со множеством «теневых сторон». Хотя новгородская «олигархия» не шла ни в какое сравнение с придворно-московской, поработившей и ограбившей все земли древней Руси. И какие такие особенные «теневые стороны» можно увидеть в Новгороде, каких не было в современных ему европейских городах-государствах? Может быть, гг. Эрлих и Мосионжник имеют в виду «ересь жидовствующих»? Но она, напротив, была показателем «реформистского» бурления идей, которое происходило в тогдашней северной Европе - а в «единой Московии» было подавлено, и церковь здесь стала рассадником обскурантизма.

Вообще, как можно заметить, «северная тема» вызывает особую подозрительность у рецензентов. Они сразу же видят в ней нечто «розенберговское» и «свастическое», чем лишь доказывают свое пребывание в плену тяжких исторических стереотипов. Будь жив ныне автор песни «Север - воля, надежда, страна без границ», они бы наверняка и ему выдвинули претензии в использовании «фашистских» ассоциаций...

Эрлих и Мосионжник утверждают, что Север относится к «понятиям, не поддающимся смысловой перезагрузке. Ассоциирование с ними ведет к серьезным репутационным потерям». Однако многие мировые экономисты и политики давно уже «перезагрузили» тематику «Глобального Севера» - или, точнее, просто никогда не «загружали» ее «розенберговскими» смыслами, в отличие от наших рецензентов. Есть еще такая международная организация «Северный Форум», объединяющая циркумполярные регионы и страны, желающие добиться самоуправления и сотрудничества. Почему ЕС и АТЭС имеют право на существование, а этот проект нет? Видимо, сторонники нынешнего статус-кво полагают, что возникновение глобального Северного содружества действительно чревато для них «серьезными потерями» - и не только «репутационными»...

Для освобождения от этих стереотипов хотелось бы как-нибудь пригласить уважаемых рецензентов на уже давно проводящийся в Карелии Международный зимний фестиваль с «нордическим» (а точнее - эллинским) названием «Гиперборея». Может, не просто будут критиковать чужие утопические артефакты - а соорудят и свой собственный?


4.5/10 (число голосов: 116)




comments powered by HyperComments


Радио Онегаборг Свободная Карелия Дебрянский клуб Пересвет Национал-Демократический Альянс Балтикум - Национал-демократический клуб Санкт-Петербурга АПН Северо-Запад Delfi Л·Ю·С·Т·Г·А·Л·Ь·М
Ингрия. Инфо - независимый информационный проект Оргия Праведников Каспаров.Ру



Разработка и поддержка сайта - компания Artleks, 2008