Победа Януковича и катастрофический провал Ющенко на украинских выборах во многом были обусловлены тем, что последний так и не решился на назревшую федерализацию страны, продолжая уповать на унитарный идеал «державности». В некотором парадоксальном смысле Ющенко можно уподобить историческим вождям российского Белого движения, которые также бились за «единую и неделимую», чем только оттолкнули от себя все региональные силы - точнее, подтолкнули их к красным, обещавшим «свободу народам». Какая это оказалась «свобода» - известно... 

Президент Ющенко все эти два года настойчиво бился за "украинскую державность" в ее нынешних границах. Тогда как, сразу после своей победы, прекрасно видя, как к ней относятся в Кремле, он сам должен был действовать наступательно. И - напрямую обратиться к жителям северных и сибирских регионов России. Это был бы самый адекватный, симметричный ответ на "Партию регионов" Януковича - создание ее аналога в России.

Архитектура, как известно, это застывшая музыка. Именно она определяет ритм жизни различных городов и формирует первые впечатления у их гостей. В последние годы в развитом мире на это обращают особое внимание. Эпоха стекло-бетонно-пластиковых стандартов, которые было принято считать «современными», все более уступает место специфическим региональным брендам. Точнее, меняется само понимание «современности»... 

Слово «модернизация» ныне внедряется в массовое сознание подобно «перестройке», «реформам» или «диктатуре закона» в иные годы. Очевидно, что здесь мы имеем дело с мемами - информационными репликаторами, концепцию которых разработал этолог Ричард Докинз. Мем избегает рациональных объяснений, он разносится как психоментальный вирус и производит впечатление чего-то «само собой разумеющегося». 

«Столичность» или «провинциальность» - это не столько географические определения, сколько именно мировоззренческие. Для России (не считая времен демократической Новгородской республики) всегда было характерно резко-контрастное, имперское разделение на лидирующую «столицу» и вторичную «провинцию». Поэтому активные жители многих регионов неуклонно рвутся «покорять Москву» (иногда Петербург). Это работает централистский стереотип о том, будто «полноценно реализоваться» можно только там. Однако тот же стереотип продолжает работать и дальше - некоторые из этих «новых москвичей» вдруг осознают вторичность самой Москвы по отношению к Западу. Впрочем, подобное «провинциальное» самовосприятие характерно и для собственно московских «западников». Кое-кто из них уезжает «покорять Запад» - но там к своему удивлению обнаруживает отсутствие этой «столично-провинциальной» схемы. Или, во всяком случае, ее куда меньшую значимость, чем на родине.

Околовластные креативщики в России, видимо, все же слишком заигрались - до того, что сами поверили в своих «патриотических» големов. Но когда те и в самом деле «поднялись с колен», стало ясно, что никаких реальных модернизаций и инноваций им вовсе не нужно...

Перестав быть столицей империи, Петербург решительно сблизился и вошел в резонанс с ингерманландской мифологией. Имперскую агрессию сегодня воплощает собой Газпром. Именно в этом и состоит корень той мировоззренческой войны, которая разворачивается на Охте... 

Сегодня в настоящую оппозицию ушло само творчество. Причем не по своей воле, а объективно - потому, что власть на деле его опасается. Но так и кончаются все исторические эпохи...

До выборов осталось меньше полугода, но вряд ли сейчас кто-то, помимо астрологов, возьмется с точностью предсказать имя следующего президента. Всё будут решать избиратели. Для России, где успешно возрождена традиция монархического «преемничества», это ситуация невероятная. А для Украины именно слом этой «преемнической» схемы и стал главным результатом Оранжевой революции.

К 50-летию Алексея Широпаева

Пытаясь «запрещать» Широпаева, редактора многих СМИ в действительности лишь обманывают самих себя, и в информационном вакууме оказываются сами. Тогда как блог Широпаева в ЖЖ пользуется нарастающей популярностью, там не утихают бурные дискуссии, а особенные поклонники сочиняют даже песни на его стихи. И «запретность» только добавляет ему новых читателей.

Пока страны восточноевропейского сообщества не желают быть самостоятельным субъектом мировой политики, они так и останутся пешками в чужих играх. Даже если играть ими уже устали, как дипломатично намекнул человек с интересной фамилией Кроули...

Постскриптум к выборам мэра Петрозаводска

Итак, как и ожидалось, на мэрских выборах, состоявшихся 5 июля, победу одержал Николай Левин, выдвиженец «Единой России». Политабсурд, в который превратилась избирательная кампания, поставил весьма серьезный вопрос: возможно ли возвращение гражданского измерения в политику?

В прошлом году, после известных таллиннских событий, некие разгоряченные российские патриоты приезжали в Ивангородскую крепость, грозили оттуда кулаками и кричали что-то вроде: «мы вас замочим, эстонские фашисты!» А с другого берега реки на них удивленно смотрели русские нарвитяне. Русские вообще составляют почти 90% населения города. Но вот проблема для российских имперцев: они почему-то совсем не стремятся покинуть «фашистскую Эстонию» и переехать в «суверенную демократию»!

Время от православной Пасхи до языческого Иванова дня наводит на сверхполитические и метарелигиозные размышления. Поводом задуматься на эту тему может послужить недавно вышедшая книга петербургского историка Ольги Кузьминой «Республика Святой Софии». 

О суверенитетах в России заговорили в то время, когда демократия была еще настолько несовершенной, что допускала такую невероятную ныне вещь, как свободные выборы без партийных списков. На волне этого хаоса 12 июня 1990 года была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР, впервые придавшая правосубъектность ее населению в условиях, когда понятие «советский народ» становилось все более призрачным. И вслед за этой Декларацией российские автономии также приняли ее аналоги, попытавшись утвердить свою культурную идентичность и гражданское самоуправление. Как и водится в настоящей федерации, центру здесь делегировались лишь некоторые общие стратегические вопросы, а всенародная избираемость местных властей считалась сама собой разумеющейся.  

Сегодня в России уже не просто «новый застой», как полагают некоторые публицисты, но скорее «конец истории». Фукуяма ошибся, приписывая его либеральному Западу - там до сих пор возможны еще парадоксальные сюжеты. Но «правопреемнице СССР» никакое продолжение истории уже более не нужно - сохранить бы то, что еще осталось. Поэтому историю здесь, напротив, двинули вспять - к «возрождению» мифического «золотого века» - с монархическим «преемничеством», имперскими амбициями, фактически официальной церковью и обязательной гражданской религией в виде «культа Победы»...  

Быть может, главная причина столь разного отношения к своим регионам состоит в том, что финны воспринимают Калевалу фундаментом своей национальной культуры. Тогда как в России таким «фундаментом» изображаются кремлевские башни, а все региональное многообразие русской культуры считается какой-то «провинциальной экзотикой». Финляндия охотно поддерживает «калевальские» культурные изыскания в современной Республике Карелия - а вот московским «борцам за русскость» Заонежье практически неизвестно. (Зато хорошо известно их бизнесменам - но отнюдь не с «культурной точки зрения»...)

Cеминар под названием «Новые бренды Петрозаводска: проблемы и перспективы» проходил далеко не в привычной, скучноватой форме научных докладов. Собравшиеся из разных городов (Москвы, Петербурга, конечно, самого Петрозаводска) эксперты и креативщики устроили совершенно неформальный «мозговой штурм» с элементами ролевой игры, посвященный поиску нового образа столицы Карелии. Собственно, именно так и рождаются все яркие географические бренды - не как скрупулезный расчет, но скорее как творческое открытие.

На первый взгляд, эта тематика могла бы показаться несколько странной в условиях мирового кризиса, о котором так громко вещают власти и официальные СМИ. Однако участники семинара убеждены как раз в обратном - достойно из этого кризиса сумеют выйти только те города и регионы, которые нашли свое собственное лицо и, следовательно, стали узнаваемы и востребованы в мировой экономике. Остальные же, увы, так и останутся безликой «провинцией», во всем зависящей от прихотей того или иного «центра»...

Политика европейских государств, строившихся по римскому праву, оперировала латинским понятием «нации». А «этнос» - слово греческое, возникшее еще тогда, когда эллины не вешали на себя ярмо унитарной государственности, предпочитая сеть самоуправляемых полисов. Именно эта сетевая структура на новом историческом витке и воспроизводится современным европейским регионализмом. 

Новая парадигма регионализма, о которой мы говорили в январе, с опорой на академические исследования аналогичных процессов в Европе и Северной Америке, в России, как и многое другое, запаздывает... По аналогии со статьей известного революционера, нынешнюю ситуацию можно было бы назвать детской болезнью российского регионализма. Во всяком случае, четыре симптома в ней уже слишком очевидны.

Так что вряд ли здесь можно видеть какую-то специфическую «обамаманию» - скорее это общий тренд для всех задумывающихся о выходе из нового кризиса. И «обамамания» стала лишь его актуальным медиа-символом. Хотя конечно масштаб возникновения цивилизации Глобального Севера заведомо превосходит какую-то одну страну, пусть даже и «самую главную» на текущий момент.

Сегодня вновь любят рассуждать о «выходе из кризиса» - но этот «выход» никогда не означает простого возвращения к докризисному состоянию. Должна быть видима новая парадигма - хотя бы на уровне проекта. Иначе непонятно - этот «выход» собственно куда?   

В начале декабря в Норильске состоялась уже пятая конференция  со впечатляющим названием "Северные цивилизации: от изобретения прошлого к конструированию будущего". Они регулярно проводятся Фондом культурных инициатив Михаила Прохорова в рамках общего исследовательского проекта «Локальные истории: научный, художественный и образовательный аспекты». И символизирует эти ежегодные встречи наш давний знакомый - крокодил.

Между тем, в Европе, на которую в их кругах принято авторитетно ссылаться, новые политические объединения возникают уже по совершенно иной модели, нежели эти централистско-иерархические пирамиды. Вообще, пирамидальная модель была характерна для политики эпохи модерна - но постмодерн решительно переформатирует ее в сетевую. Теперь желающие поддержать какое-либо новое движение становятся не рядовыми «кирпичиками» в основании пирамиды, должными поддерживать «вершину», но - равноправными «кластерами» общей сети. Однако, как оказалось, «прогрессивные» российские либералы совершенно не понимают принципов современного сетевого общества...

В сегодняшней России политики в классическом ее понимании - как многопартийной борьбы - попросту не существует. «Парламент - не место для дискуссий». То, что по инерции продолжает называться «политикой», представляет собой лишь отработку тех или иных политтехнологий. В условиях тотальной профанации выборов «Единая Россия» превратилась в несменяемый синоним «правящей партии». При этом Кремль левой рукой поглаживает коммунистов, правой - придворных либералов, и в итоге создается иллюзия идиллической «стабильности».

Но это не значит, что со смертью политики умерла и общественная жизнь. Она просто ушла с федерального уровня и приняла иные формы, уже не вписывающиеся в классическую «право-левую», либо еще проще - «президентско-антипрезидентскую» схемы.

О грянувшем кризисе часто говорят как о внезапном и непредсказуемом форсмажоре. Однако достаточно даже беглого знакомства с экономической теорией, чтобы понять циклический характер таких событий. Маркс здесь был совершенно прав - такова уж природа мировой капиталистической экономики. Она являет собой живой организм - и, по аналогии с людьми, также болеет время от времени...

В конце сентября в Карелию приехали мои давние питерские друзья - и отправились мы в заповедное Заонежье. Туда, где еще один наш общий друг создает центр малого судостроения. И по пути возникла у нас забавная дискуссия. Проезжая затерянные в лесу заонежские поселки и деревни, одна наша спутница, вероятно, соскучившись по мегаполису, задумчиво вопросила:

- А что же здесь люди делают?

- Живут... - философски заметил наш «штурман».

- А что в Питере люди делают? - усугубил эту философию я.  

Эпоха постмодерна, как давно уже заметил Ги Дебор, это «общество спектакля». Шоу-технологии покинули границы собственно шоу - и захватили экономику, политику, прочие некогда «серьезные» сферы. Современное искусство - это не какой-то «музей», отделенный от «реальности», оно порождается самой жизненной средой, лишь задавая непривычные формы ее восприятия. В этом смысле паблик-арт - это очень демократичное искусство, оно способно сделать «художником» каждого, вне зависимости от всяческих дипломов и удостоверений. Главное - чтобы воля к творческому самовыражению хотя бы слегка превосходила банальные заборные граффити. Впрочем, и в этой эстетике иногда встречаются своего рода шедевры...

Есть и совсем уж парадоксальная параллель с российской политикой - и сходство вплоть до физиономического: пока Обама очаровывает публику чтением «прогрессистского» рэпа а-ля Горбачев (только пятна на нем не видно), Маккейн чем-то отчаянно смахивает на раннего Ельцина, который вот-вот пообещает штатам «суверенитета сколько проглотите»... 

Когда-то, в советские времена, это был обычный городской квартал, с довольно ветхими зданиями. Но в 1990-е годы его облюбовали художники и прочая творческая публика, которую принято называть «богемой». Они придумали свой флаг, гимн, валюту, приняли конституцию и избрали президента...

Двойные стандарты обычно бьют бумерангом. Если Россия всячески поддерживает независимость регионов в другой стране, резонно задаться вопросом - а из чего состоит она сама? Двинемся в этой логике дальше!

Осетинская война затрагивает не только интересы конкретных стран, но и более фундаментальные историко-политические категории.

«Двойные стандарты» - это вообще характерное свойство византийской имперской политики (символично, что двуглавый орел изначально был гербом именно Византии). Причем она, увы, еще не ушла в историю - но сохраняется и сегодня, и далеко не в одной стране...

Название этого города происходит от «воли» (Вильно, Вiльня, Wilno, Vilnius). Этимология, возможно, спорная - впрочем, как и сама его история.

Многие народы считают его изначально «своим» - хотя во времена Великого княжества Литовского еще просто не было современного национального разделения. Синтез разделившихся впоследствии культур чувствуется здесь и поныне. В Старом городе православный монастырь едва ли не сливается воедино с католическим храмом. Впрочем, в молодежно-музыкальных кругах популярен даже еще более древний синтез, восходящий к Перуну-Перкунасу...

По логике «борьбы с оккупантами», надо бы навеки запретить и французский триколор, под которым наполеоновские войска в свое время оккупировали и территорию нынешней Литвы...

Кстати, в 1990-е годы в России уже пытались «запрещать вражескую символику» - настолько радикально, что не заметили даже особенности ее использования в искусстве. В итоге довели эту «борьбу» до абсурда и превратили ее в анекдот. Злые языки тогда призывали засудить актера Леонида Броневого, который, вырядившись в форму гестаповца Мюллера, ежегодно заявляет с телеэкранов: «Нет другого пути кроме национал-социализма!»

Существует любопытная аналогия - подобно тому, как США стремятся играть роль «мирового начальника», ту же самую роль, только в соответственно уменьшенной пропорции, пытается исполнять Москва относительно России. И даже - относительно всего постсоветского пространства. В изображении московских телеканалов страны Балтии, Украина, Грузия регулярно предстают не как суверенные государства, но как непослушные окраины империи. Это уже не просто «закономерная роль столицы», но прямое подражание излюбленной американскими неоконсерваторами модели «однополярного мира» - только в данном случае «единственным полюсом» изображается Москва. «Начинается земля, как известно, от Кремля», - продолжает учить детей бессменный автор советских и постсоветских гимнов...

Главной задачей оппозиционной Национальной Ассамблеи, которая открывается в Москве, должно бы стать историческое добивание этого Дракона. Конечно, эта задача шире самой этой Ассамблеи и даже не сводится лишь к «текущей политике». Убить Дракона в себе - это проблема, прежде всего мировоззренческая. Причем ему надо срубить все три головы - если оставить хотя бы одну, остальные будут постоянно отрастать вновь...

Западная цивилизация  (хотя в новых исторических условиях ее уместнее именовать Северной) может победить лишь на путях собственного социального и технологического прогресса, а не реставрируя схему «римляне-варвары». Если эта схема все же восторжествует (наиболее ярким проводником такого варианта будущего ныне выступает Джон Маккейн) - это будет означать, что Северная цивилизация просто пошла на поводу у своих архаичных ненавистников. Возведение неких «глобальных баррикад» означало бы предательство ее собственного - космополитического и прогрессистского духа.   

В нашей «новой античности», когда «подлинными демократами» горазды объявлять себя все, главным критерием становится именно этот вопрос - насколь в тех или иных силах присутствует «демиургическое», творческое начало?

Выступление на конференции «Весна Ингрии: Космос и Хаос», СПб, 13 апреля 2008

На днях в петербургском издательстве "Нестор-История" вышло переиздание книги Владимира Буковского "Письма русского путешественника", дополненное впервые издающейся в РФ критической работой "EUSSR". Публикуем предисловие Вадима Штепы к этим текстам.  

Политика эпохи постмодерна (постполитика) основывается не на идеологиях, но на технологиях. Точнее, все идеологии становятся в ней сугубо инструментальными, привлекаемыми лишь для обеспечения устойчивости власти. Сегодня власть легко использует любую фразеологию: хоть "демократическую", хоть "патриотическую", хоть "социальную" - что вовсе не означает ее принципиальной эволюции в какую-либо сторону, чем иногда обманываются оппозиционеры того или иного толка.